На главную
Написать

Doctor Web для молодого вампира

18.07.2008 Doctor Web для молодого вампира

Ночи я проводила в морге, постигая некромагию. Сторожам я щедро платила, и они ко мне не лезли.
Первое посещение было ужасным. Я бродила по моргу, откидывала простыни с лиц и боялась, отчаянно их боялась. Они были все синими, неестественно — застывшими, мертвыми
Я ходила по рядам каталок, на которые лежали трупы, и остро жалела — отчего, отчего это не американский морг? Там все так здорово — каждому трупу отдельный холодильник! А тут они при обычной температуре лежали по неделям и пахли, боже, как они пахли!
Конечно же, для работы я выбирала самые свеженькие тела. Иначе бы я просто не смогла…
Я ложилась с ними на каталку, шептала заклинания в мертвые уши, ласково гладила и пропитывалась их запахом. Я капала своей кровью им на сердце, я вкладывала им под язык кусочки своих ногтей.
И вскоре я перестала их бояться. Совсем. Я поняла мертвых. Поняла их тоску, поняла, как они страстно завидуют живым, но сил подняться и жить дальше — у них просто нет. Они не умерли. Они просто смертельно устали жить.
И когда я осознала это — я купила кучу пледов и укутала ими своих мертвых. Работники морга снова получили мзду, и кроме денег я еще и заговорила их на удачу. Уж слишком дикими глазами они на меня смотрели, пришлось открыться, что я и есть та самая ведьма Марья.
А я уже научилась быть своей среди мертвых. Я пахла ими, я мыслила как они, я умела читать заклятья, которые давали им сил проснуться. Совсем чуть‑чуть, просто стряхнуть оцепенение и начать думать. Они бесконечно мне доверяли и признавали авторитет. Долгими ночами я лежала с очередным мертвым на каталке, и, укрывшись одним на двоих пледом, мы беседовали. Без слов, читая все в душах.
Я знала, что эти мои первые мертвые — навсегда будут мне верными. Ибо я их не подчинила. Вопреки всем канонам мы с ними подружились.
Мертвые мои постоянно менялись, кого‑то я с тоской в душе провожала на погост, неизменно участвуя в похоронах. Я привыкала к ним, как к людям. А освободившуюся каталку занимало новое тело, и я снова шла с ним знакомиться, постигать его и укрывать пледом.
Больше всех мне понравилась тоненькая красавица Светочка. Ее привезли как неопознанное тело, ее нашли в парке на скамейке, без документов. Умерла от передозировки. До нее у меня мертвых наркоманов не было, а я старалась работать со всеми видами мертвых, и посему не раздумывая взяла и ее.
Светочка долго не шла на контакт. Я чувствовала ее душу, которая забилась где‑то глубоко внутри, оцепенела от непонятного горя и хотела одиночества.
— Светочка, — звала я ее, ласково расчесывая длинные светлые волосы. — Светочка, иди ко мне, котенок… Я своя, я не обижу.
Она не верила.
А я плела ей венки и постигала.
Я знала, что она детдомовская. Знала, что не пропащая она наркоманка — просто попала в плохую компанию, которая увезла ее в другой город и «забыла». Светочка встряхнулась, поступила в ПТУ, ей дали место в общежитии, и все у нее стало налаживаться. В тот день, когда она умерла, ей дал попробовать героин парень, которому она нравилась. Из любопытства девчонка согласилась, только вот дозу они не рассчитали.
И не стало Светочки.
Нелепо, как нелепо…
Дед Мазай, прозванный так за козлиную бородку, не упускал случая мне выговорить за то, что я трясусь над наркоманкой. Он был очень правильный, этот дед Мазай. Всю жизнь проработал судьей, последние двадцать лет провел в заслуженной праздности, и умер в своей постели. Не то что другие — на лавочках в городском парке.
«Вот смотри, — нашептывал он мне. — Девка дрянь. Лежит и молчит, ни с кем не заговаривает. Что значит?»
«Что?», — терпеливо задавала я ожидаемый вопрос.
«Что стариков не уважает!» — победно провозглашал дед.
«Она еще просто не влилась в ваш эээ… коллектив».
«Не смей ее оправдывать! — возмущался он. — Говорю тебе — девка дрянная! Вот смотри — молоденькая, а ни родители за ней не идут, ни школьные друзья. Как такое может быть?»
Я промолчала. Дед, видимо, не осознавал, что я брала к себе только тех, за кем не придут. Других мне работники морга не давали.
И дедовым родственникам я лично звонила. Трубку взял его единственный сын и на вопрос о том, когда он планирует забрать тело, грубо сказал: «Нет у меня денег на похороны, ясно? Хороните за госсчет!»
За госсчет — это в общей яме. Чтож, мертвым и правда по большому счету без разницы, лежать ли под гранитным памятником или в мешке рядом с другими мертвыми.
Вот только каково живым? Неужто не совестно? Неужто не боятся, что их дети так же поступят с ними?
Деда Мазая я сама через недельку похоронила как полагается. С гробом, приличной могилой и поминками.
Когда я его обмывала и одевала, он постоянно спрашивал: «Марья, а что, где Вовка‑то? Где Женька с Веркой, внучата мои?». Я не могла ему врать. Ибо первый закон некроманта — абсолютная честность с мертвым.
«Не придут они, дед», — сухо ответила я.
Он долго молчал, думал, после чего снова всполошился: «Марья, ну так ты им позвони! Они ж поди ничего не знают! Как можно меня без них похоронить!»
«Они знают», — раздельно сказала я.
Дед смотрел на меня мертвыми глазами, а я почувствовала, как мое сердце внезапно наполнилось его горем, как потекли по моим щекам его слезы.
Эмпатия с мертвыми стала полной…
«Вот ты и некромант. Поздравляю», — устало сказал внутренний голос.
«Спасибо тебе, что не дала меня как собаку похоронить», — тихо прошептал мертвый дед.
С поминок деда Мазая я вернулась в морг. Мое обучение было закончено, и нужды больше в этом не было. Я стала своей в некромире. Вот только не могла же я бросить теперь своих мертвых за ненадобностью, следовало организовать похороны. Их у меня оставалось всего двое — Серега, пьяница‑бомж и Светочка. Первому я как обычно положила под язык ватку, смоченную спиртом, это его здорово примиряло с реальностью. «Когда похороны?», — сварливо спросил он. «Завтра», — твердо пообещала я. Да, завтра похоронят и его, и Светочку. Я подошла к девичьему телу, легла рядом с ней и принялась петь ей песенки. Не колдовские — а простые колыбельные. Светочка молчала. Я как и прежде чувствовала, остро чувствовала ее душу где‑то рядом, и мне было безумно жаль эту маленькую девочку, что вот так нелепо умерла совсем молодой.
Я не поняла, каким образом я заснула. Просто в какой‑то момент сквозь сон я почувствовала, что кто‑то перебирает мои волосы, сонно что‑то пробормотала, обернулась — и обомлела.
Светочка стояла около каталки, мертвая, и руками гладила мои волосы.
— Красиво, — с трудом прошептала она.
Я пораженно смотрела, как двигаются ее губы. Черт возьми! Раньше я просто слышала голос мертвого у себя в голове, не более!
Я понимала, что своими песнями, заклинаниями и лаской я смогла так открыть тело Светочки, что душа ее на время снова залетела в нее. Невероятно трудное упражнение…
«Вторая ступень некроманта!!!», — ликующе закричал внутренний голос.
А я поднялась с каталки и ласково прижала к себе мертвое худенькое тельце. Неправы, неправы были некроманты, что учили подчинять себе мертвых, запугивая и покоряя их. Они учились годами, а я, поняв мертвых и искренне их жалея — за неделю добилась их доверия и подчинения.
Доброе слово и ласка и мертвому приятны.
До рассвета мы со Светиком проговорили. А утром я обмыла ее, уложила в гроб и похоронила.
Спи, Светочка — Солнышко, спи…
Я рядом.

Новая книга

Цитата

Я стал литератором потому, что автор редко встречается со своими клиентами и не должен прилично одеваться.

 

Б. Шоу

 

Цитата

На главную | Форум | Гостевая | Контакты
© 2008. „Caroline Clinton”     Разработка: студия „Автограф